Энн смотрела на нож.

Дорога в этом месте была такой узкой, что пропускала трамвай лишь в одном направлении. Нож лежал на булыжной мостовой, сверкая полированным лезвием, затем появилась машина и наехала на него. Послышался треск.

— Ну, и что вы об этом думаете? — воскликнул Барнетт.

Ведь он знал, что в некоторых странах опасно носить камеру на ремне через плечо: взмах ножа — и прощай пятьдесят фунтов. Но на такой улице, как эта, — что-то невероятное!

Он сердито смотрел на двух итальянцев, которые подскочили к нему, начали задавать совершенно непонятные Энн вопросы.

Затем, к ее радости, кто-то начал говорить по-английски, и голос этот звучал по-дружески, успокаивающе:

— Полиция скоро подойдет, и они поймают бандита. Хорошо, что синьор не лишился своей камеры. Может быть, проводить их до отеля?

— Нет, до него совсем недалеко, — сказал Барнетт, быстро переходя на английский. — Спасибо, я в полном порядке, не следует беспокоить полицию. — Он взял Энн за руку жестом человека, имеющего на нее теперь больше прав, чем тогда утром, и они поспешили в гостиницу.

Человек, пытавшийся похитить камеру, исчез. Но двое других преследовали их до самой гостиницы, находившейся на узкой улочке неподалеку от зоопарка.

И начиная с этого времени за отелем началась слежка.

2. УБИЙЦА

Энн лежала на кровати лицом к окну, выходящему во двор гостиницы. До нее доносилось журчание бегущей воды, но этот звук не раздражал ее, а, напротив, помогал избавиться от чувства одиночества. Во дворе происходило какое-то движение, но это не тревожило девушку, поскольку достать до ее окна было не так-то просто.